Путин заявил о переговорах и о полном разгроме Украины. Откуда эта шизофрения?
Заявления Путина следует рассматривать прежде всего с психологической, а не содержательной точки зрения. И эти заявления, как бы это странно ни звучало, совсем не о войне
Питин с детства дико боится публичных унижений. Для него нет ничего страшнее, чем публичный смех над ним (я думаю, что он пошел в КГБ именно поэтому, потому что КГБ - была единственная структура о которой нельзя было рассказывать анекдоты). Если кому-то интересно немного больше об этом, рекомендую прочитать мою книгу "Как разрушить русский мир", изданную Наш Формат (ссылку на эту книгу и на книгу "ПостПутни. Россия с которой нам придется жить следующие 50 лет") будет в комментариях.
Так вот, выступление Путина – это выступление обиженного на публичные унижения. Выступление невероятно слабое. И главная причина слабости – невозможность поднять ставки. В своей переговорной стратегии у Путина есть лишь один инструмент - поднятие ставок. Он жил так 20 лет и до 2022 года эта стратегия всего дважды не сработала. Когда Эрдоган сбил российский самолет и Трамп дал приказ уничтожить вагнеровцев.
Поэтому еще раз повторю: его вчерашнее выступление не о переговорах и, тем более, не о разгроме Украины. Это выступление обиженного слабого мальчика, за которым стоит армия, которая может защитить его.
Никаких переговоров Путин не собирается проводить. Хотя мне кажется, он через некоторое время вынужден будет их провести. Но сегодня, единственная причина почему он об этом сказал – страх перед теми происходящими в России изменениями (об этом я подробнее писал во вчерашнем посту). Впервые в своей политической жизни он чувствует, что у народа субъективность. Но это осознание не только болезненно для него. Он, будучи человеком трусливым и подлым, никогда не сможет простить этому народу эту самую субъектность. Он должен начать им мстить. Следовательно, его выступление - не о переговорах. Его выступление о новом всплеске грядущих репрессий.
С позитива – режим находится на перепутье. Или идти в Северную Корею или что-то менять. И режим боится обоих вариантов, а потому пока, как минимум некоторое время, – это будет бег на месте. А такой бег будет увеличивать субъектность народа. И здесь важно понимать, что субъектность народа – это не о революции снизу. Это та опора, на которую при определенных обстоятельствах могут опереться элиты.