Нет "хороших россиян" и "плохих": во что превратилась РФ
Один из самых трагических пейзажей Исаака Левитана художник и назвал метко. Название точное и вместительное: оно о самом месте, где написана работа. "Круг водоворота". И действительно, на первый взгляд это просто профессионально написанный русский пейзаж на берегах реки с красноречивым названием Тьма. Водоворот на Тьме с шаткими мостиками, ведущими в непроходимый темный лес, – разве это о пейзаже?
Это о России.
В годы своей работы в Москве я любил приходить в Третьяковскую галерею и всматриваться в эту работу. От картины всегда оставалось чувство какой-то усталой безнадежности, однако она помогала мне лучше понять страну, в которой я жил и о которой писал. Пожалуй, я больше никогда в жизни эту работу не увижу, но с профессиональной точки зрения это и не нужно: вся жизнь в современной России превратилась в этот пейзаж Левитана, в водоворот на Тьме неподалеку от непроходимого леса…
Я вспомнил картину Левитана, когда узнал о самоубийстве правозащитницы Нины Литвиновой. Литвинова, родная сестра Павла Литвинова – одного из восьми храбрецов, которые 25 августа 1968 года вышли на Красную площадь протестовать против советского вторжения в Чехословакию, была совсем не так известна, как ее знаменитый брат. Однако она десятилетиями помогала политическим заключенным и в Советском Союзе, и в путинской России: обивала пороги судов, ездила в колонии – и никогда не считала это подвигом.
Из жизни она ушла потому, что у нее просто не осталось сил и надежд в этом всепоглощающем темном водовороте. Ушла тихо и совсем не хотела афишировать свой уход. Лишь после того, как официальные российские медиа нарушили волю усопшей и сообщили об обстоятельствах ее смерти, двоюродная сестра Нины Литвиновой – моя давняя коллега Мария Слоним – опубликовала отрывок из ее предсмертной записки. Адресованной не нам с вами, а ее семье, ее близким. Но эти пронзительные слова и нас делают ее близкими.
"Я должна пойти, мне жить невыносимо. С тех пор как Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а у нас бесконечно сажает в тюрьмы тысячи людей, которые мучаются и гибнут там за то, что они, как и я, против войны и против убийств. […] Я пыталась им помочь, но мои силы конь. Мне стыдно, но я сдалась.
Нет ничего ужаснее такой смерти в темном водовороте. И, пожалуй, нет более достойной смерти, напоминающей о благородстве в мире, где это слово безнадежно обесценено. Куда податься неравнодушному человеку в страшной стране, где шаткие мостики ведут либо в водоворот, либо в черный лес, где рискуют волчьи стаи?
В современной России, где уничтожено уже почти все живое, о Нине Литвиновой постараются забыть. Я допускаю, что когда-нибудь, когда нынешний режим упадет, в Москве даже появится улица ее имени – но это вовсе не означает, что большинство горожан будет понимать, во имя чего погибла правозащитница. В конце концов, в Москве и сегодня есть проспект академика Андрея Сахарова – и ни на что это не повлияло.
Вопрос в том, сможем ли мы сами сохранить память о тех, кто был готов уйти из жизни только для того, чтобы не быть в напавшей на нас стране. Уйти не для того, чтобы протестовать, а из-за стыда и горечи перед бессилием остановить это подлое побоище. Ведь сохранить благодарную память о таких людях – это наша задача и задача цивилизованного мира в целом.
Но для этого нужно понять две вещи.
Первая: нет никаких "хороших россиян" и "плохих". Как нет и украинского паспорта как некой индульгенции, что может оправдать безразличие к будущему собственной страны и даже соучастие в ее уничтожении. А есть просто люди и изверги.
И вторая: наша главная задача – не просто отразиться от агрессии. Наша главная задача – не оказаться на берегу этой темной реки, не попасть в водоворот, из которого нет спасения. Наша главная задача – сохранить себя и сохранить силы бороться и сопротивляться хотя бы ради памяти тех, у кого эта вечная борьба с водоворотом отняла и силы, и само желание жить.