Українська
Mixed

"Мы попадем в рай, а они просто сдохнут? Это позор!" Арестович пояснил смысл фразы Путина

Татьяна Гайжевская

'Мы попадем в рай, а они просто сдохнут? Это позор!' Арестович пояснил смысл фразы Путина
''Мы попадем в рай, а они просто сдохнут? Это позор!'' Арестович пояснил смысл фразы Путина

"Мы, как мученики, попадем в рай". Президент России Путин по-настоящему шокировал фразой, произнесенной на ежегодном заседании клуба "Валдай". Отвечая на вопрос о том, как Россия ответит на ядерный удар, если таковой будет нанесен по ее территории, он заявил: "Агрессор, он все равно должен знать, что возмездие неизбежно, что он будет уничтожен. А мы жертвы агрессии, мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут".

"Мученики", "рай", "возмездие" - неужели Путин стал верующим? С чем связан такой поворот? С тем, что президент ощущает приближение конца? Способен ли он погубить мир, нажав на ядерную кнопку? Своим мнением на этот счет с UAportal поделился военный обозреватель и блогер Алексей Арестович.

- Как вам фраза Путина?

- Православие головного мозга у Владимира Владимировича. Он уже заговорил в терминах мученичества. Но надо понимать, что это всё для зала "Валдая", который вежливо посмеялся.

В Риме заседает Римский клуб, а в Валдае – Валдайский. Они же хотят быть такими большими – у нас тоже есть свой клуб. Звучат пафосные слова. Но как сказал его однокурсник про "Окурка" - это было прозвище Путина в академии КГБ (бывший советский разведчик, американский финансовый аналитик Юрий Швец, - UAportal) – "человек, который колет себе ботокс, никогда не устроит ядерную войну". Чувак, который молодится в свои 66, пытается играть мышцами и позировать голым по пояс, никогда ядерную бомбу не рванет. Для этого он слишком себя любит.

Читайте также: "Россия лишается своего главного козыря". Арестович о том, где у Украины военное превосходство

И опять же: куда стрелять? Все их дети и запасы на Западе. Дочь Лаврова в Нью-Йорке, дочки Путина – в Голландии.

- Но каким набожным он стал. Он что, чувствует приближение конца?

- Он, конечно, чувствует приближение конца, который не за горами, как я подозреваю. Но он развивает православный тренд.

Это еще раз показывает, что он не очень самостоятельный. Что болит – он о том и говорит. Вот у него сейчас болит Томос православия – вот про Томос он и говорит.

Большой политик, вне зависимости от конъюнктуры, все равно ведет свою линию. Всегда. Представляете Черчилля, который ситуативно реагирует на изменение политической погоды? Это несерьезно.

Читайте также: Глупые люди и чудесное событие. Прогноз Арестовича для РПЦ и ее главы

А Путин еще раз продемонстрировал, что он – политик петроградского разлива, напуганный бандитами, носивший портфель, временно ставший во главе крупнейшей ядерной державы и за 20 лет доведший ее до полного позора. Не осталось ничего ни от культуры, ни от прочего. Победила глупость.

- Кстати, в контексте этой фразы Путина главред "Эха Москвы" Венедиктов обратил внимание: "В заявлении Путина на Валдае - отказ от превентивного ядерного удара".

- Да, конечно. Дело в том, что Россия сразу после прихода Путина к власти приняла новую военную доктрину, в которой было заявлено, что она оставляет за собой право первой применять ядерное оружие в случае наличия угрозы безопасности России, если поймет, что им капец, что кто-то хочет отобрать территорию или что-то еще.

А это было радикальное изменение. Оно тогда бурно обсуждалось. Потому что советская доктрина предполагала только ответный удар. Если противник нанёс ракетный удар, то ракеты засекаются в воздухе и сразу, в ответ, запускаются свои.

Читайте также: Военные секреты против Путина. Арестович об инсайде насчет Украины и Израиля

И сейчас получается, что Путин де-факто, хотя в российской военной доктрине остается право на превентивный, первый, удар, отказывается от этого.

На самом деле, эта фраза – признание политического поражения. По сути, он отменяет собственную военную доктрину. Несмотря на все эти ухмылки, эти губы в сторону и на полублатные питерские пришептывания, на самом деле это признание поражения.

Он боится, и сообщает миру, что мы ни в коем случае не будем первыми, ай-ай-ай, не трогайте нас. Мы тут так просто гуляли, мы ничего не делали.

Он боится, очень боится.