Домобилизация в Украине: в тылу достаточно людей для замены тех, кто служит
Армия – это, возможно, самый лучший способ познакомиться со страной.
Довоенный журналистский опыт внушает ложное чувство осведомленности, пишет Павел Казарин для "Украинской правды". Ты привыкаешь думать, что знаешь настроения, разбираешься в трендах и понимаешь людей. В твоем телефоне есть номера половины Кабмина, ты лично знаешь тех, кого остальные видят в новостях и соцсетях – и все это заражает незаурядной долей столично-городского снобизма.
А потом ты попадаешь в Вооруженные силы. И выясняется, что оба твоих высших образования не идут ни в какое сравнение с чужой способностью перебирать корягу. Что адаптивность, неприхотливость и умение работать руками важнее докторской степени по философии. Что твои собратья из сел и райцентров могут быть намного полезнее для подразделения. Армия – это идеальный тест, проверяющий, на что ты способен вне социальных статусов и социальных связей. Снобизм будто ветром дует вместе с первым отвалившимся в полях в зоне досягаемости FPV колесом.
Вооруженные силы это лучший способ выбраться за пределы своего социального пузыря. Это калейдоскоп биографий, возрастов, жизненных историй и практических умений. Твой опыт здесь имеет значение именно настолько, насколько ты сможешь его здесь применить.
Армия – это миллион людей, и обобщать нас – то же, что обобщать Львов, Днепр или Одессу. Никто не станет судить о городе по нескольким своим знакомым. Никто не возьмется отвечать за настроения всех его жителей. Именно по этой причине нет смысла спрашивать нас, что армия думает по тем или иным вопросам. Абсолютное большинство пришло в армию во взрослом возрасте – принеся туда весь свой жизненный опыт, мировоззрение и ошибки. Нас объединяют годы, проведённые на службе, и отличают все предыдущие.
Внешне может казаться, что все в Вооруженных Силах работают ради одной общей цели – победить врага. На самом деле, это не так. Один хочет воевать и адреналин. Другой хочет должность и звание. Третий хочет, чтобы о нем забыли и оставили его в покое. Четвертый мечтает заработать деньги. Пятый просто плывет по течению. Шестой мстит за погибших друзей. Седьмой недавно влюбился и думает только о свадьбе. Восьмой работает на результат, иначе не умеет.
И между всеми ими – как между капельками – пробираешься со своей задачей ты сам. Знание Уставов, конечно, важно, но знание психологии важнее. Потому что снаружи мы институт, а изнутри, конечно, люди. От умения понимать чужую мотивацию зависит твоя собственная эффективность.
Мотиваций множество, и единственное, что позволяет нам обобщать – это форма. Под ней мы все разные, а потому так странно звучат разговоры о "партии военных". "Гений, плейбой, миллиардер, филантроп" – в нашем случае это не один человек, а четыре разных. За армейской идентичностью подчас скрываются диаметрально противоположные взгляды на будущее. Одни хотят видеть вокруг Европу, а другие – Warhammer. Одни стремятся к бизнес-карьере, а другие – к политической. Одни хотят "наградняк", а другие – детей и собаку.
А еще армия – это место, где нельзя исправить кадровую ошибку. Если вы решили присвоить хорошему исполнителю звание сержанта, а он не справился – вы его уже не снизите до солдата. Если вы сделали сержанта офицером, а он провалил работу – поздравляю, теперь у вас больше на одного беспомощного офицера. Система работает как ниппель – звание можно получить, но практически невозможно потерять. Запутанная система лишения звания делает его необнуленным и сужает круг должностей, на которые вы можете назначить его владельца. Если вам нужно избавиться от чьей-то кадровой ошибки, то единственный выход – это отправить такого человека на повышение. Негативная селекция в действии. То, что шокирует здесь любого выходца из бизнеса.
Армейская бюрократия безжалостна, но не бессмысленна. Она напоминает старый программный код, который писали пятьдесят лет назад в эпоху перфокарт. В соответствии с этим кодом движутся документы, принимаются решения, оформляются бумаги. В какой-то момент ты начинаешь его понимать, видеть внутреннюю логику и структуру. Все это – первый шаг к стокгольмскому синдрому, когда ты начинаешь описывать происходящее словами "ну а как вообще иначе?".
Этот армейский код нельзя отменить – его можно только переписать. Пока никому это не удалось.
Армия живет по своим законам. Они называются Уставами, утверждаются парламентом и до сих пор во многом не отличаются от советских первоисточников. Процедура внесения в них поправок настолько сложна, что редко кто пытался это сделать. Каждый из Уставов устарел на пару десятилетий, не учитывает реалии поля боя, а потому любой эффективный командир обречен их нарушать. При желании проверка всегда найдет нарушение, поэтому каждый командир вынужден находиться в шпагате. Чем неуязвимее для наказания он, тем уязвимее на поле боя его солдаты. И напротив.
Наша армия заслуживает уважения совсем не потому, что состоит из каких-то чрезвычайных людей. Она заслуживает уважения именно потому, что состоит из самых обычных людей. Именно поэтому вызывают улыбку разговоры о том, что воевать должны только мотивированные люди. Что от принудительной мобилизации нет никакой пользы. Наверное, все эти люди полагают, что мотивация – это как цвет глаз: что-то неизменное и на всю жизнь. Пришел в армию левшой – левшой и вернулся. Так вот это не так.
Мотивацию можно приобрести, мотивации можно избавиться. За 4,5 года полномасштабной войны многие из тех, кто стоял в очередях к военкоматам, просто выгорели. Закончилось здоровье, накопились проблемы, иссяк ресурс. И тот факт, что кто-то пришел мотивированным, никак не делает мотивацию пожизненной – как, впрочем, и наоборот.
Боеспособность подразделения зависит от доминирующей культуры. Если большинство составляют профессионалы с ценностями, то немотивированные мобилизованные сравнительно быстро вовлекаются в армейский двор. А если вы решили формировать новую бригаду целиком из бусифицированных, то их внутренние настроения переварят немногочисленных профессионалов, которыми вы решите их разбавить. Соотношение решает все.
Впрочем, разговоры о "мотивации" – это не только оправдание тех, кто не хочет служить. Это еще и попытка обречь на бессрочную службу тех, кто уже служит. Именно по этой причине такие соображения не имеют никакого смысла. На пятый год войны армия заслужила формат почетной демобилизации. Когда родина жмет тебе руку и говорит, что твоя стража кончилась.
Сегодня ты можешь с почестью вступить в армию, но не можешь с почестью из нее выйти. Ты должен купить себе ВЛК. Оформить фейковый уход за родными. Уйти в СЗЧ. Но все перечисленное лишает тебя права гордиться прожитым опытом и принесенной жертвой. Отсутствие сроков службы превращает главный опыт твоей жизни в сценарий, в котором можно только проиграть. Билет домой это инвалидность или позор – делайте свой выбор.
Ушедшие защищать страну имеют право на третий сценарий. Не на полугодовую отсрочку по новым контрактам, которая больше похожа на неоплачиваемый отпуск. А на полноценное будущее, в котором они будут иметь право не стыдиться самих себя. У тыла достаточно людей, которые способны их заменить.
За последние четыре с половиной года я узнал страну гораздо лучше, чем в предыдущие двадцать лет в профессии. Познакомился с людьми, о которых страна будет потом снимать фильмы. Очень не хочется, чтобы в каждом фильме перед титрами шли некрологи главных героев. Но пока страна делает все, чтобы после войны живых героев у нее не осталось.
Мне кажется, что армия этого не заслужила.