Ответ на вопрос "Что ты делал во время войны?" станет ответом на вопрос о том, что вы будете делать после нее

Мы часто говорим, что война изменит нас.

Принято считать, что речь идет о демографии и экономике, армии и политике. Но в том-то и особенность, что война прежде всего перелицирует нас самих. Впишет накопленный за время войны опыт в нашу идентичность. И речь не только о коллективной идентичности, но и о персональной.

Во многом наша идентичность – это сумма событий, которые с нами произошли. Реальность погружает нас в обстоятельства. Обстоятельства вынуждают принимать решение. Принятые решения становятся ценностным развилкой. Поэтому последние 12 лет российская агрессия заставляет Украину меняться. Просто эти изменения происходят с теми, кто готов замечать войну.

Например, когда в 2014 году российская армия захватывала Крым, это заставляло жителей полуострова определяться со своим отношением к происходящему. Принуждало формировать отношение к новым флагам. Отвечать себе на вопрос, под звуки какого гимна они готовы подниматься. Для многих это и был момент обретения идентичности. Те, кто считал смену флагов на полуострове "возвращением домой", и те, кто расценивал ее как аннексию, до февраля 2014 могли быть лучшими друзьями.

Но при этом аннексия Крыма гораздо реже ставила перед аналогичным выбором украинцев на материке.

Потому что события были локализованы в рамках региона. Потому что оккупация проходила с минимальными жертвами. При желании захвата полуострова можно было не замечать, объясняя события тем, что эти люди сами того хотели. Если событие не провоцирует в вашей жизни никаких изменений, вы легко можете его проигнорировать.

Следом произошло российское вторжение на Донбасс. Начало АТО и старт мобилизации. Одни люди ушли на фронт, другие стали переселенцами, третьи отправились в волонтерство. Война заставила всех их определяться с ответами на ключевые вопросы – и стала фактором, который определил их идентичность.

Многие из тех, кто раньше не интересовался политикой, внезапно начали. Многие из тех, кто не думал о национальной идентичности, внезапно ее обрели. Война лишала иллюзий, и сложно было сохранить аполитичный взгляд на мир, когда политика стучала тебе примером по входной двери. Но эта волна перемен тоже затронула не все и при желании ту фазу войны можно было не заметить. Потому что АТО была локализована в двух областях. Потому что можно было жить вдали от событий и не оглядываться на происходящее.

Четыре года назад началось полномасштабное вторжение. Россия дотягивается своими ракетными культями в каждый город страны. В каждой области ребята знают, как звучит сигнал воздушной тревоги. И нынешняя фаза войны так же становится для Украины еще одним этапом обретения идентичности. Когда с ней начинают определяться люди, ранее об этом не думавшие.

Вторжение перезапустило процесс самоопределения в масштабе страны. Ты можешь считать себя гражданином мира, но это теряет значение, когда выясняется, что тебя готовы убить за гражданство. Ты можешь хотеть мирного сосуществования, но это теряет смысл, если сосед ставит себе задачу полное завоевание.

Война – время коллективных идентичностей, и многие начинают определяться с ними в тот момент, когда на город падают ракеты. Нити не сразу становятся флагами. Ноты не сразу становятся гимнами. Всему свое время.

Но эта формула имеет еще одно измерение. Потому что идентичность – это еще и сумма событий, которые в вашей жизни не произошли.

Если в чьей-то жизни не случилась война – отсутствие этого опыта тоже пропишется в мировоззрении. Если никто из близких не служит в ВСУ – это позволяет игнорировать армейскую дискуссию. Если никто из родственников не стал переселенцем, вы можете не замечать проблем, с которыми они сталкиваются. Если реальность не прописалась в вашей жизни на уровне личного опыта и персональных переживаний, то из реальности она превращается для вас в фон. Который всегда можно не считать.

Опыт службы в армии может стать частью вашей идентичности и добавить в прежние ценности новые. Так же, как уклонение от службы может превратиться в главное содержание вашего "внутривоенного" опыта жизни. Просто в этом случае содержанием нового пласта идентичности станут страх, самооправдание и обесценивание избравших натянуть пиксель.

Если вы донатите волонтерам, опыт солидарности пропишется в вашем проживании войны. А если выбрали не донатить, то опытом военного времени для вас станет самоустранение и формула "пусть перестанут воровать и деньги появятся".

Война – как и любой другой травматический опыт – влияет на идентичность людей, которые с ней сталкиваются. Но редакция этого отражения зависит от выбранной модели поведения. Одни выбирают действие, другие – бездействие. Кто-то – солидарность, а кто-то – устранение. Обстоятельства нашей жизни становятся ареной для перемен, но формат этих перемен зависит от наших собственных решений.

Люди – не рациональные существа, а рационализирующие. Они сначала принимают решение, а затем постфактум выстраивают под них фундамент для объяснений и оправданий. Каждому хочется чувствовать себя на правильной стороне истории и этики, а потому лишь немногие готовы признавать свои ошибки. Большинству проще оправдывать свой выбор всеобщим несовершенством обстоятельств и дефицитом альтернатив.

Вам может показаться, что ваши решения военного времени влияют на вас настоящего. Но фактически вы выбираете себе этику на будущее. Ответ на вопрос "Что ты делал во время войны?" станет ответом на вопрос о том, что вы будете делать после нее.