Цель спецоперации Путина и почему люди ведутся на ложные выводы

Мне не раз приходилось объяснять, что Путин мыслит категориями не войны и переговоров, а спецоперации — что абсолютно логично для его чекистского образования и подготовки. И вот сейчас мы наблюдаем очередную спецоперацию: анонимный генерал и не анонимный миллиардер предупреждают нас об ужасающих для мира и самой России последствиях, если война вскоре не закончится. И – вишенка на этом торте – какие-то анонимные источники в Кремле сообщают коллегам из агентства Reuters, что Путин, несмотря на все эти риски, готов продолжать войну, а эскалация его даже ободряет.

Какие выводы из всего этого массива информации может сделать трезвый мыслящий человек? Россия стремительно приближается к настоящей пропасти, которая чревата неизвестными последствиями и дестабилизацией, а также усилением роли Китая — Путин не собирается обращать на это внимания и хочет воевать в дальнейшем. Очевидно, что нужно приложить усилия, чтобы остановить войну до того, как Россия сорвется в бездну. И если нельзя убедить в этом Путина, то нужно убедить в этом Зеленского. Это Украина должна пойти на возможные и невозможные компромиссы, чтобы спасти Запад и дать Путину столько, сколько он пожелает.

Это настолько простая и примитивная спецоперация, что ее даже не нужно расшифровывать — она поняла первокурснику института Андропова. Непонятно только почему коллеги всегда попадают на этот крючок.

Для этого есть несколько причин. Первая — это попытка отождествить законы западной журналистики с происходящим в России. Западному журналисту очень трудно сказать самому себе, что три источника в Кремле — это совсем не то же, что три источника в Белом доме. А если даже он это себе и скажет, каким образом он докажет свою полезность собственной корпорации? Поэтому аккредитованные в российской столице коллеги десятилетиями обманывают самих себя и своих работодателей — и вместо людей, получающих информацию, превращаются в информационный инструмент в руках ФСБ.

Вторая – это использование инфлюэнсеров, уверенных в своей компетенции. Это, в сущности, израильская ошибка. В Израиле могут считать, что знают иранское общество, потому что этим обществом занимаются люди, выходцы из Ирана, владеющие языком, следящие за процессами. И могут до конца не осознавать, как коренным образом изменилась сама ткань этого общества после победы исламской революции.

То же происходит с российской эмиграцией. Не случайно, что для трансляции нарративов, которые должны убедить Запад, используются именно эмигранты, уверенные в том, что они точно осознают внутреннюю ситуацию и имеют незаурядные источники. Если они скажут самим себе, что никакой генерал не будет говорить с ними без отмашки из Лубянки и никакой миллиардер не будет давать большое интервью или писать колонку без согласования этой колонки в соответствующих службах или в администрации президента России, тогда возникнет вопрос об их собственной пригодности, журналистского авторитета, интересах аудитории и корпораций. воспринимать их как специалистов из России или постсоветского пространства. И так эти люди также из журналистов превращаются в инструмент информационной войны. Причем, они никогда себе в этом не признаются.

Можно удивляться тому, что люди, выросшие в тоталитарном государстве или вынужденные эмигрировать из тоталитарного государства, не хотят осознавать правил, по которым функционирует в таком государстве информация. Главное, что они должны осознать: несогласованной информации в такой системе не бывает. И согласование информации является частью спецоперации.

Поэтому главная задача журналиста — не пропагандировать предложенные автором спецоперации тезисы, а пытаться понять ее цель.