Впечатляющий путь независимой Украины: короткая история

35-й день рождения Украины – это иллюстрация того, как государственность формируется в стране, где истинная независимость изначально была мечтой меньшинства, пишет Павел Казарин для Slawa.tv.

1 декабря 1991 Украина провела первые выборы в своей истории. На избирательных участках гражданам выдавали два бюллетеня. Один касался поддержки идеи независимости страны. Другой был посвящен выборам первого президента.

Результаты выборов до сих пор остаются предметом дискуссий. В государствах Варшавского блока и странах Балтии обретение независимости сопровождалось победой на выборах лидеров национально-освободительных движений. Но в Украине на первых президентских выборах победил председатель Верховной Рады УССР Леонид Кравчук (61,5%). Его соперник – лидер "Народного движения" Вячеслав Чорновил – сумел опередить Кравчука только в трех областях – Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской. А у всех остальных он уступил первенство, и в масштабах страны за него проголосовало только 23% избирателей.

Поэтому результат голосования за независимость Украины (90,3%) до сих пор вызывает разные толкования. Многие считают, что большинство избирателей голосовало тогда не столько за независимость, сколько за свое право не отдавать ресурсы страны дотационным республикам СССР. Что для многих целей голосования была не столько независимость, сколько благосостояние.

Пока одни страны бежали из советской тюрьмы, Украина обретала свободу, потому что тюрьма вокруг нее разрушалась.

Сторонники такого подхода именно так объясняют тот факт, что в декабре 1991 года Украина сказала "да" идее суверенитета, а вместе с тем – сохранению во главе страны номенклатурного лидера.

Но даже если взять эту оценку за основу, все последующие 35 лет независимости – это иллюстрация пути, который прошла страна от "УССР 2.0" до реальной, а не имитационной независимости.

Политика – это борьба меньшинств за право предложить инертному большинству свою картинку будущего. Именно это происходило с Украиной по каждому избирательному циклу. В 1994 году инертное большинство связывало надежды на лучшую жизнь с пророссийским вектором – и голосовало за Леонида Кучму. В 1999 году Леонид Кучма на фоне коммуниста Петра Симоненко был олицетворением проукраинского выбора – и собирал голоса на свой второй срок.

В 2004 году идею надежд на будущее смог продать инертному большинству проукраинский кандидат Виктор Ющенко. А в 2010 году произошел откат – и большинство проголосовало за пророссийского Виктора Януковича.

Каждый раз выборы в Украине превращались в референдум о будущем – и каждый раз во втором туре встречались кандидаты, предлагавшие избирателям проукраинский и пророссийский векторы. Исключением стал 2014 год.

Аннексия Крыма и оккупация Донбасса вычеркнули из электорального поля страны несколько миллионов человек с просветительскими взглядами.

Как следствие, проукраинский вектор оказался безальтернативным. Петр Порошенко не только сумел выиграть президентские выборы. Российское вторжение привело к тому, что и парламентские выборы обеспечили в Верховной Раде проукраинское большинство. Впервые за два десятилетия пророссийские партии не имели возможности блокировать политические решения.

Россия сама разрушила тот хрупкий электоральный баланс, который удерживал Украину в ее орбите с момента обретения независимостью страны. Ранее политика официального Киева сводилась к тому, чтобы поочередно брать деньги у Москвы и Брюсселя – не предпочитая ни одну из столиц. В официальных документах этот подход назывался "политикой многовекторности" и именно он закончился в феврале 2014 года.

С начала вторжения единственным источником финансирования для Украины стал коллективный Запад. Украина оказалась обреченной на реформы и трансформацию – потому что и то и другое стало обязательным условием финансовой стабильности.

Все это время Россия не теряла надежду вернуть Украину в свою орбиту. Предлагала вернуть украинские флаги на оккупированный восток при условии, что Киев откажется от собственного суверенитета. Подпитывала в Украине пророссийских политиков и пророссийские СМИ. Но влияние вторжения оказалось слишком сильным – и Минские соглашения выигрывали Киеву время, а не превращались в удавку, которой Кремль намеревался их сделать.

2019 стал электоральным исключением для Украины. Если до 2014 года на выборах шла борьба между проукраинским и пророссийским лагерями за приверженность инертному большинству, то Владимир Зеленский стал президентом третьего лагеря. Того самого украинского большинства, которое раньше не имело субъектности.

Шестой президент страны апеллировал не к крайним полюсам, а к середине. Инертной, молчаливой и, в значительной степени, деидеологизированной.

Теперь не рядовые граждане присоединялись к полюсам, а наоборот выходцы из идейных полюсов присоединялись к большинству. А потому в окружении шестого президента оказались представители как "лагеря Майдана", так и выходцы из "лагеря антимайдана". Все они решили, что смогут навязать шестому президенту страны собственную повестку дня. А при этом – понятийный аппарат, программа действий и картина реальности.

Москва сначала тоже была убеждена, что новый украинский президент будет похож на Виктора Януковича. Но очень скоро выяснилось, что во внешней политике сохраняется инерционный сценарий. Экономического чуда не произошло. Сдачи национальных интересов на переговорах с Москвой тоже. Коррупция не исчезла. Украинизация страны не изменилась русификацией. Прорыва в евроинтеграции не произошло. В 2021 году шестой президент страны ввел санкции против пророссийских телеканалов.

Трудно сказать, что именно подтолкнуло Москву к идее полномасштабного вторжения. Возможно, политическая неопытность главы украинского государства. Возможно – фактор времени, заставляющий любого диктатора чувствовать, что у него "тикают часы". Возможно, убеждение Кремля в том, что в 2019 году украинский избиратель голосовал за капитуляцию перед РФ и что армию вторжения будут воспринимать в Украине как армию-освободительницу. Но так или иначе, Путин дал зеленый свет на полномасштабную войну.

Через четыре с половиной года эта война превратила Украину в страну с самой мощной армией на континенте.

Развеяла миф о русской армии как вторую по силе на планете после американской. Уничтожила советские запасы оружия и танков на русских складах. Заставила европейцев задуматься о безопасности и вооружать Киев. Превратила Украину в регионального лидера, который влияет на политику самых разных стран мира. Загнала РФ в международную изоляцию – превратив ее в сырьевой придаток Китая.

В попытке обнулить украинский суверенитет Кремль наделил Украину невиданной ранее субъектностью.

Пятый год подряд российская армия пытается выйти на границы Донецкой области – платя за это жизнями сотен тысяч солдат. Сама РФ обменяла свое довоенное процветание и влияние на разрушенные фундаменты городов и сел украинского востока. При этом Украина, несмотря на регулярные обстрелы, сохраняет готовность вести войну столько, сколько потребуется, и не готова соглашаться на территориальные компромиссы.

Если бы нашему современнику пришлось проснуться в 2021 году – вряд ли кто-нибудь поверил бы его описанию будущего. И так ему бы не поверили, если бы он оказался в 2013, 2003 и тем более в 1991 году. Последние 35 лет Украина доказывает себе и миру, какой разительный путь может пройти страна, когда-то голосовавшая на референдуме только за право на экономический суверенитет.

Продолжение следует.