Возможно ли прекратить "игру в мир" Трампа с Путиным?

С Путиным о прекращении войны договориться не удается. Но президент Соединенных Штатов Дональд Трамп упорно пытается привлечь Путина к миру, несмотря на то, что тот откровенно игнорирует любые мирные предложения Вашингтона и Киева. Долго ли Трамп собирается играть еще в эту вечную "игру в мир", когда в Украине ежедневно погибает от российских террористических ударов мирное население? Ведь администрация Дональда Трампа до сих пор так и не смогла найти рычаги влияния на Москву.

Пока проблема Трампа заключается не в отсутствии дипломатических контактов, а в том, что Кремль пока не видит достаточной цены за отказ от мира. Трагические события 23-24 сентября это хорошо иллюстрируют: после переговорной активности Вашингтона Россия снова нанесла удары по Украине, а приспешник Путина Лавров в Совбезе ООН прямо заявил, что Москва не будет прекращать боевые действия даже во время переговоров.

Есть моменты, когда дипломатические формулы перестают быть дипломатией и преобразуются в политическую декорацию. В такой точке сегодня оказалась американская стратегия завершения российско-украинской войны.

Вашингтон снова переговаривается с Москвой. Спецпредставители Дональда Трампа ездят в Кремль, американская администрация поддерживает переговорный канал, обсуждаются новые форматы прекращения огня, а сам Трамп продолжает убеждать, что война должна быть завершена по дипломатическому пути. Украина со своей стороны демонстрирует готовность к конкретным договоренностям, в частности, по прекращению ударов по энергетической инфраструктуре.

А что делает Москва? В ответ на очередные дипломатические инициативы Россия наносит новые удары по Украине. 23 сентября российские дроны атаковали Киев, в результате чего погибли люди, десятки были ранены, повреждена гражданская и критическая инфраструктура. На следующий день новые российские удары по Киеву и северо-востоку Украины снова привели к гибели людей.

А затем в Совете Безопасности ООН Сергей Лавров поставил точку над всеми иллюзиями по поводу российского видения переговорного процесса: Москва, по его словам, готова говорить об "устойчивом и справедливом мире", но не собирается прекращать боевые действия на время переговоров.

Вот здесь и находится главная проблема американской дипломатии. Москва соглашается на переговоры, но не соглашается с условиями, которые делают переговоры инструментом прекращения войны. И это не противоречие. Это стратегия.

Кремль прекрасно понимает разницу между "говорить о мире" и "остановить войну". Первое позволяет сохранять дипломатический канал, демонстрировать международной аудитории формальную готовность к переговорам и продолжать военное давление. Второе лишает Москву один из главных рычагов влияния.

В связи с этим российская позиция сегодня имеет вполне рациональную с точки зрения кремлевской стратегии "логику": переговоры – да, прекращение боевых действий – нет.

И это важно для оценки политики Дональда Трампа. Проблема американского президента состоит не в том, что он недостаточно много разговаривает с Путиным. Проблема в том, что сами переговоры до сих пор не превратились в дипломатический рычаг. Трамп упорно и безнадежно пытается убедить Путина договориться. Но вопрос состоит в другом: что заставит Путина согласиться?

Международная политика редко работает по принципу нравственного убеждения. Особенно тогда, когда речь идет о государстве, которое уже более четырех лет ведет полномасштабную войну, платит за нее огромную цену и продолжает считать, что военное давление может улучшить его переговорную позицию.

В такой ситуации призывы к миру имеют ограниченный эффект. Необходимо изменение стратегического расчета. Путин должен сделать вывод, что продолжение войны будет стоить России дороже, чем компромисс.

И на этом этапе американская политика сталкивается с фундаментальной проблемой. Если Вашингтон хочет завершить войну дипломатично, Москва должна видеть не только потенциальные выгоды от мирного соглашения, но реальные потери от отказа от нее.

Это классическая логика принудительной дипломатии: переговоры работают не только тогда, когда сторонам есть о чем договариваться, но и когда отказ от договоренности имеет ощутимую цену.

Пока что Кремль демонстрирует, что не считает эту цену достаточной. Поэтому русская "дипломатия" все больше напоминает продолжение войны другими средствами.

Москва может говорить о коренных причинах конфликта, требовать учета своих геополитических интересов, настаивать на особом статусе оккупированных территорий, ставить под сомнение украинскую субъектность и одновременно продолжать военное давление. Этот подход позволяет Кремлю вести переговоры с позиции силы, а не находить компромисс.

Для Украины подобная ситуация создает смертельно опасную асимметрию. Когда американская администрация может рассматривать переговорный процесс как дипломатический ресурс. Ведь для Украины переговоры без прекращения российских ударов – не абстрактный дипломатический процесс. Это часы, дни и месяцы, в течение которых мирные украинцы продолжают гибнуть.

23 сентября это противоречие проявилось почти символически. В то время как мировые дипломаты собирались в Нью-Йорке и обсуждали возможности прекращения войны, российские дроны атаковали Киев. Украинские власти сообщали о погибших и раненых, ударах по железнодорожной и другой инфраструктуре. Это и есть реальная цена дипломатической паузы, если за ней не стоит механизм принуждения к исполнению договоренностей.

Поэтому Украине сегодня недостаточно слышать от Вашингтона, что мир возможен. Украине нужен ответ на более конкретный вопрос: что произойдет, если Москва снова откажется? Но ответы на этот вопрос в Белом доме до сих пор продолжают избегать.

Если после очередного российского отказа от прекращения огня начинается новый раунд переговоров, а не усиление давления, Кремль получает очень красноречивый сигнал: отказываться выгодно. Чего американская дипломатия не должна допускать. При этом было бы неправильно сводить все к личным отношениям Трампа и Путина. Это гораздо более глубокая проблема.

Дональд Трамп, очевидно, стремится продемонстрировать, что именно Соединенные Штаты способны завершить величайшую войну в Европе со времен Второй мировой. Для него это вопрос не только Украины. Это вопрос американского глобального лидерства, способности Вашингтона договариваться с великими государствами и демонстрировать результат там, где предыдущие администрации не смогли его обеспечить.

Но геополитика обладает неприятным свойством: она не всегда подстраивается под политический календарь 47 американского президента. Путин не обязан помогать Трампу продемонстрировать дипломатический успех.

Напротив. Если российское руководство считает, что может улучшить свои позиции путем продолжения войны, оно будет использовать переговоры для получения дополнительного времени, раскола западной коалиции, давления на Украину и поиска более выгодной формулы будущего соглашения.

Показательна и позиция Кремля накануне последних дипломатических контактов. Российская сторона заявляла, что предпосылок для перехода к полноценному мирному переговорному процессу нет, в то же время декларируя готовность оставаться открытой для переговоров.

Для Кремля это очень удобная дипломатическая конструкция: Россия формально не отказывается от мира, но не берет на себя никаких обязательств, которые могли бы остановить войну.

Это ставит Вашингтон перед выбором, который становится все острее. Либо Соединенные Штаты продолжают убеждать Москву дипломатическими аргументами, либо дипломатия начинает опираться на более жесткую систему стимулов и сдерживания. Что более логично.

И здесь важно не путать "жесткость" с отказом от дипломатии. Напротив, самая эффективная дипломатия – это дипломатия, за которой стоит сила.

Санкции, ограничение российских энергетических доходов, военная поддержка Украины, усиление противовоздушной обороны, укрепление европейской безопасности, координация с союзниками и четкая перспектива дальнейшего повышения цены войны – все это не альтернатива переговорам. Это то, что может сделать результативными переговоры.

Украина это понимает. Именно поэтому Украина не отказывается от дипломатии, но настаивает, что деэскалация должна быть взаимной. Киев заявил о готовности Украины к прекращению ударов по энергетическим объектам при аналогичных действиях России.

Это принципиальная позиция. Поскольку одностороннее прекращение огня – это не мир. Это пауза, если другая сторона не берет на себя аналогичные обязательства.

Значение слов Лаврова в ООН выходит за рамки очередного дипломатического обмена обвинениями, поскольку они демонстрируют предел нынешней российской готовности к переговорам. Москва хочет обсуждать будущий порядок, не отказываясь от инструмента, с помощью которого пытается этот порядок навязать.

Для президента США Трампа это момент истины. Ему придется определиться, что именно он называет миром. Если мир – это просто договоренность о прекращении стрельбы на время, то Москва может попытаться использовать такую паузу для перегруппировки, восстановления ресурсов и подготовки к следующему раунду противостояния.

Если мир – это устойчивый политический порядок, исключающий возможность повторения войны, тогда нужны совсем другие параметры: гарантии безопасности для Украины, механизм контроля за исполнением договоренностей, ответственность за нарушение, вопросы оккупированных территорий и долгосрочная архитектура европейской безопасности.

Возникает главный геополитический парадокс. Трамп стремится к быстрому результату. Путин готов ждать. Однако Украина не может ждать. Именно эта асимметрия времени может определить дальнейшее течение дипломатического процесса.

Для Вашингтона переговоры – один из инструментов глобальной политики. Для Кремля – инструмент борьбы за изменение европейского баланса сил. Для Украины – вопрос физического выживания государства и общества.

Поэтому американская стратегия не должна ограничиваться поиском формулы, на которую согласится Москва. Она должна создать такие условия, при которых Москва будет вынуждена серьезно взвешивать последствия отказа. Иначе игра в мир может стать бесконечной.

Очередные переговоры. Очередное предложение. Очередной русский ответ о "коренных причинах". Очередной раунд консультаций. Очередная атака. Очередной дипломатический саммит. А между всем этим – украинские города, сирены, разрушенные дома, погибшие гражданские.

Именно поэтому сегодня вопрос уже не в том, хочет ли Дональд Трамп закончить войну. Очевидно, что он хочет. Вопрос гораздо жестче: готов ли президент США изменить правила игры, если Путин откажется играть по правилам мира?

Ибо мир невозможно выбить из Кремля самими убеждениями. Его можно достичь только тогда, когда российское руководство увидит, что продолжение войны перестает быть выгоднее ее прекращения. И это уже не вопрос дипломатической риторики. Это вопрос силы, цены, времени и стратегической воли.

Пока что Москва демонстрирует, что переговоры для нее не означают прекращения войны. Теперь перед Вашингтоном стоит выбор, от которого зависит не только судьба нынешнего дипломатического процесса, но и будущая архитектура безопасности всей Европы.

Если Трамп хочет войти в историю президентом, завершившим эту войну, ему придется сделать больше, чем разубеждать Путина сесть за стол переговоров.

Трампу придется сделать так, чтобы российский диктатор осознал: выход из переговорного процесса вполне возможен. Однако избежать ответственности за дальнейшую эскалацию конфликта уже не получится. Именно с этого момента дипломатия перестает быть игрой в мир и становится настоящей политикой мира.