Самая главная проблема Украины

Когда телевизор давал повод почувствовать себя одиноким.

Еще недавно телеэкран в нашей стране являлся главным источником информации для большинства. Их запросы были тем мейнстримом, под который подстраивалось предложение. Для этого большинства снимали программы и покупали сериалы.

Телемаркетологи знали страну не хуже политтехнологов. Реакция на контент отслеживалась поминутно. Программы, не дававшие просмотров, исчезали из эфира. И если вам нечего было смотреть по телевизору – это означало лишь то, что в масштабах страны вас исчезло мало. Настолько, что вас никто не рассматривает как целевой аудитории.

Можно было этим фактом гордиться. Но на самом деле это означало, что в своей стране вы были исключением, в то время как ваше будущее определяла партия большинства. Вам казалось, что вы махнули рукой на телевидение, а на самом деле это телевидение махнуло рукой на вас.

Если вы хотели понять страну – вам следовало начать смотреть ТВ. Тогда, возможно, вы нашли бы ответы на многие вопросы. К примеру, почему на выборах кандидаты разговаривают не с вами. Почему ваши запросы не отображаются в их программах. Почему политическое меню состоит из блюд, которые вы не заказывали. Почему вам приходится голосовать не столько "за" своего, сколько "против" откровенно чужих.

Ваш удельный вес зависит от величины вашей социальной группы. Если она достаточная – на вас будут обращать внимание. А если будущее, которое политики обещают стране, кажется вам глупым или опасным – поздравляю. Вы попали в меньшинство.

Так вот. На пятый год в армии у меня появляется дежавю.

Я снова нецелевая аудитория собственного государства. Депутаты-популисты предлагают отменить мобилизацию. Блоггеры снимают видео о том, как хамить группам оповещения. Парламент не решается принять закон об ужесточении ответственности уклоняющимся. Президент в своих ежедневных видеообращениях не комментирует нападения на военнослужащих ТЦК.

Главная проблема в том, что мы ведем войну, ожидая, что у России закончатся деньги. Россия ведет войну, ожидая, что у нас закончатся солдаты. Угадающий с прогнозом – тот победит в войне. Но при этом украинское государство делает все, чтобы ролевая модель украинского военного не выглядела привлекательно.

За последние четыре года мне несколько раз усиливали ответственность. Отменяли условные сроки. Увеличивали наказание за неисполнение приказов. Если вы не придете на работу – вас уволят, а если я не приду на работу – меня посадят.

На свою базовую зарплату я могу разве что четыре раза заправить корягу. "Боевые" идут на аренду жилья и покупку снаряжения, ремонт техники и запчасти. Мы шутим, что воюем как пираты – за свои и на самообеспечении. Главный волонтер в стране – это солдат Вооруженных сил. Мы донатим на армию суммы, которые явно больше средних по палате.

Каждый раз, когда военным отказывают в индексации зарплат, мы следим за очередным тыловым аттракционом щедрости. Теперь власти намерены раздавать деньги автомобилистам. Компенсировать стоимость топлива для всех, включая владельцев спорткаров. Пока другие страны призывают своих автолюбителей экономить, наши власти решили не экономить.

Зимняя Еподдержка обошлась стране в 14,4 миллиарда. Национальный кэшбек – 4 миллиарда. Национальный чекап – 10 миллиардов. Бесплатное питание в школах (не для уязвимых слоев, а для всех) – 14 миллиардов. Пока наша армия пытается наделать дыр в российском бюджете, украинский Кабмин занимается тем же нашим собственным бюджетом.

Нам было отказано в обещанных сроках службы. Сказали, что каждый из нас служит победе. К тому же, отказав нам в демобилизации, государство не решилось на домобилизацию. Армия воюет неукомплектованными бригадами – и несёт из-за этого большие потери. Мы могли бы поверить, что для сроков службы нет объективных возможностей – не будь свидетелями того, что все это время происходит в тылу.

Самая главная проблема страны сегодня – это мобилизация. Не коррупция и не преступность, а мобилизация. По закону, ею должны заниматься органы власти и полиция – но в итоге все перебросили на армию. Военнослужащие теперь сами ищут себе собратьев – со всеми имиджевыми последствиями. Бусификация могла бы исчезнуть, если бы государство решило усилить ответственность за игнорирование повесток, но штраф для уклоняющегося по-прежнему составляет 800 долларов. Со скидкой можно погасить по 400.

Недавно Министр обороны объявил, что проблемы мобилизации решат за счет иностранцев. Проблема даже не в том, что колумбийцы не смогут заменить украинцев в войне за независимость. Проблема в том, что эти слова изначально предназначались тем, кто в тылу, а не тем, кто находится в форме. Государство заиграет с теми, кто его не защищает. Обещая, что им и дальше не придется.

Во время войны потерять доверие армии гораздо опаснее популярности у тыла. Но иногда кажется, будто все, кто принимает решение, убедили себя в обратном. Забронироваться легче, чем сменить бригаду. Купить студенчество проще, чем выбить УБД-шный отпуск. Депутаты монобольшинства "испытывают страх, усталость и растерянность" и теперь не хотят голосовать за законопроекты. В армии это называется "небрежностью" и наказывается семью годами лишения свободы.

Я часто думаю, что весной 2022 у нас была возможность скопом принять все неприятное и непопулярное. Упорядочить мобилизацию. Ввести налоги на роскошь. Подготовить страну к войне за выживание. У нас было окно возможностей – пока страна не оправилась от первого шока и действовала вместе. Ее можно было гладить против шерсти – и она бы с пониманием к этому отнеслась. Но тогда и сейчас власти ведут долгую войну по правилам короткой. Да, вроде бы ее задача – выиграть выборы, а не дожить до них.

Мне могут возразить, что срок службы невозможен. Что индексация зарплат в стране не по карману. Что на каждой войне мужчин в тылу больше, чем на фронте. Но нам легче было бы с этим согласиться, если бы государство хоть раз попыталось размазать "тяготы и ограничения" военного времени ровным слоем по стране. Распределить плети и пряники в равных долях по социальным группам. Говорить с армией так, чтобы она чувствовала себя государственным приоритетом. В конце концов, снять табу со слова "мобилизация" для первых лиц страны.

Потому что слова президента – это немного больше, чем просто слова. Они агентны, корректируют реальность, утверждают норму и нормативную. И если в речах президента вы не проявляете себя и своих проблем – значит он говорит не с вами и не о вас. Вы не его целевая аудитория. Значит вы на периферии повестки и приоритетов. Может быть, президенту кажется, что инерционный формат работает и ничего не нужно менять. Может, ему просто кажется.

В 2026 году моя социальная группа – это миллион человек. Этого достаточно, чтобы удерживать фронт. Этого недостаточно, чтобы нас ставили в приоритет.

Мне снова нечего смотреть по вашему телевизору.