Почему Россия начала притворяться слабой

С первого дня вторжения Россия никак не может определиться с кем она воюет. Официальные спикеры Кремля постоянно изменяют описание реальности. По одному подходу Москва воюет с Украиной. По другому Россия воюет с коллективным Западом, а Украина — это только острие вражеского копья, пишет Павел Казарин для Slawa.tv.

Эта шизофрения не нова. Подобное раздвоение началось еще в 2014 году, и с тех пор неизменно сопровождает риторику российских спикеров. Причина такого поведения очевидна. Все эти годы Россия борется за право считать себя слабой. Дело в том, что сострадание слабому – это часть универсального нравственного подхода.

Общество в любой стране нередко становится на сторону тех, чья моральная величина обратно пропорциональна физической. Мы сочувствуем Давиду, а не Голиафу. Спартанцам, а не персам. Финской пехоте, а не танковым дивизиям Сталина. Слабый может рассчитывать на моральную поддержку по умолчанию, потому что сражаться против гораздо больших сил противника – это всегда торжество духа над обстоятельствами.

С первого дня российской агрессии в 2014 году флаг слабого достался Украине. И с первого дня агрессии Россия пыталась отобрать этот флаг у Киева. Когда на первом этапе войны Москва заявляла, что не является стороной конфликта в Донбассе, это, в частности, было элементом борьбы за этику. За право транслировать этот этап войны как битву украинского дракона с донецко-луганским Ланселотом.

Правда, была неудобной и опасной для Москвы, потому что она подтверждала, что не украинский Голиаф борется с донецко-луганским Давидом, а, наоборот, триста украинских спартанцев держат оборону у Фермопил против армии Ксеркса с двуглавыми орлами на флагах.

А потом произошло полномасштабное вторжение.

И теперь Москва пытается представить войну не как битву великой России против маленькой Украины, а как эпическую битву "русского мира" против "западного". Как героическое сопротивление осажденной русской крепости, которую хотят взять штурмом либеральные щупальца мирового гегемона. Как попытку русской цивилизации противостоять "англосаксам" в рамках кампании по защите традиционных ценностей и права на многополярный мир.

В последние 12 лет Россия ведет агрессивную войну. Убивает граждан соседней страны. Увлекает чужую территорию. Создает рукотворные гуманитарные катастрофы. И при этом пытается сохранить за собой хоть какой-то нравственный фундамент. Пытается притворяться "слабой стороной конфликта", ведь защищающемуся разрешается больше, чем нападавшему. ,,

Притворяться слабого — значит получить индульгенцию в нарушение правил.

Россия попадает в классическую ловушку автократий. Все они стремятся выдавать себя за слабых и преследуемых. Все они желают получить в итоге символическое право на жестокость. Поэтому даже борьба с инакомыслием в том же Советском Союзе приводила к тому, что в лагеря отправляли агентов "японской" и "британской" разведок.

Ибо одно дело, когда твое государство — Левиафан, мучающий своих собственных граждан по надуманным обвинениям, и совсем другое — когда оно противостоит чужим Левиафанам, желающим его ослабить и растерзать.

Адресат нынешних российских попыток — тот самый глобальный Юг, о котором так любят размышлять в Кремле. Все те, кто привык настороженно относиться к Европе и трактовать ее поддержку какой-то страны как повод для мнительного прищуривания глаз.

Москва пытается окружить себя символической легендой, которую будут покупать все, кто не следит пристально за событиями на европейском континенте. В надежде, что эта легенда подарит ей соболезнования, символический капитал и помощь в обходе санкций. ,,

При этом эта самая русская легенда войны не позволяет Москве достичь главного. Локализации своей войны против Украины.

Каждый раз, когда Кремль заявляет, что воюет с Западом, это слышат на Западе. Каждое изречение об "англосаксе" и коварстве Европы неизбежно попадает в заголовки европейских СМИ. Европа неоднородна — и пока Польша и страны Балтии обречены напряженно всматриваться в российские попытки завоевать Украину, на континенте остаются страны, география которых позволяет им уделять этой войне гораздо меньше внимания.

Но заявления Москвы то и дело включают их в тот контур, частью которого они, возможно, не хотели бы себя видеть.

Россия то и дело объявляет Европе, что война, которую она развязала, ведется против Европы. Что Украина только один из фронтов противостояния, но возможны и другие. Что дроны над европейскими странами – это не случайность, а будущая закономерность. Что в тот момент, когда Украина ослабнет, может наступить черед других европейских стран. И в результате всех этих намеков у Европы нет повода ослаблять Украину.

Победить слабого – нетрудно. Противостоять сильному – несравненно почетнее. Чем хуже будет ситуация на фронте для Москвы, тем чаще мы будем слышать от Кремля о том, что удары по России наносит не Украина, а Запад. Худший сценарий для Российской Федерации — это проиграть войну заведомо более слабому сопернику. И в 2026 году этот сценарий уже не выглядит столь невероятным.